Конфликт вокруг Ормузского пролива: как «испытание на прочность» между Ираном и США влияет на нефтяной рынок

США и Иран так и не пришли к соглашению о возобновлении судоходства через стратегически важный Ормузский пролив в Персидском заливе, продолжая политику взаимного «кто дольше продержится». При этом заметный объём нефти, по-прежнему поступающий из региона, свидетельствует о том, что у президента Дональда Трампа остаётся пространство для манёвра. На прошлой неделе американская администрация опровергла утверждения о том, что Иран якобы почти полностью перекрыл пролив с помощью ракетной и беспилотной угрозы.

С момента срыва перемирия между США и Ираном данные по судоходству показывают, что число судов, открыто проходящих через пролив, сократилось, — зато всё больше танкеров отключают транспондеры и передвигаются «в тени». Министр энергетики Крис Райт во вторник заявил, что среднедневной объём нефти, выходящей из пролива за неделю, достиг почти 9 миллионов баррелей, и связал это с действиями американских военных и союзников США в регионе Залива. Если добавить ещё 5–7 миллионов баррелей, поступающих через модернизированные трубопроводы и экспортные терминалы, общий поток нефти составит порядка 15 миллионов баррелей в сутки — для сравнения, до начала конфликта этот показатель равнялся 20 миллионам баррелей в день.

Некоторые эксперты относятся к этим цифрам скептически. Аналитик нефтяного рынка Рори Джонстон отметил, что за последнюю неделю средний объём нефти, выходящей из Ормузского пролива, составил около 7 миллионов баррелей в сутки, однако из-за непрозрачности «теневых» перевозок реальная цифра может оказаться выше. Танкеры также скрытно проходят через пролив, прибегая к схеме перевалки нефти с судна на судно — методу, который ранее использовали Иран и Россия для обхода западных санкций: танкер выходит из залива, у берегов Омана передаёт нефть на другое судно, а затем вновь возвращается через пролив.

При этом морская блокада США мешает Ирану экспортировать собственную нефть через Ормузский пролив, лишая страну важного источника дохода, — в то время как другие нефтедобывающие страны региона, например Ирак, продолжают вывозить свою нефть через «теневые» маршруты и перевалку с судна на судно. Джонстон охарактеризовал ситуацию так: «Основная масса нефти, которая не принадлежит Ирану, по-прежнему уходит на экспорт, а иранская — нет».

Хотя мировой нефтяной рынок по-прежнему испытывает дефицит предложения, дополнительные объёмы, поступающие из региона Залива, создают определённый «запас манёвра»: цены на нефть снизились с прошлого месяца, когда перемирие было сорвано и конфликт вспыхнул с новой силой. Это, в свою очередь, даёт Трампу дополнительное время для того, чтобы с помощью морской блокады усиливать давление на иранскую экономику, — и некоторые чиновники в Тегеране уже признают, что блокада ведёт страну к экономическому кризису. Министр финансов Скотт Бессент дал понять, что давление будет только нарастать: «Это будет сочетание невиданной прежде экономической изоляции и непрерывной блокады Ормузского пролива, которая гарантирует, что в иранские порты ничего не будет ни ввозиться, ни вывозиться».